Юмор. Том 3.

- По личному, - сухо сказал он, не оглядываясь на секретаря и засовывая голову в дверную щель. - К вам можно?

И, не дожидаясь ответа, приблизился к письменному столу:

- Здравствуйте, вы меня не узнаете? Председатель, большеголовый человек в синем пиджаке и в таких же брюках посмотрел на посетителя довольно рассеянно и заявил, что не узнает.

- Неужели не узнаете? А между тем многие находят, что я поразительно похож на своего отца. Тот же либеральный взгляд…

- Я тоже похож на своего отца, - нетерпеливо перебил председатель. - Вам чего, товарищ?

- Тут все дело в том, какой отец, - грустно заметил посетитель. - Я Коля. Тот самый - Николай. Ну, помните: субботник, харлей, военные учения, золотой пистолет….

Председатель смутился и привстал. Пока он собирался с мыслями, чтобы задать приличествующий случаю вопрос, посетитель присматривался к меблировке кабинета взглядом разборчивого покупателя.

- Очень хорошо, что вы зашли, - сказал, наконец, председатель. - Вы, верно, из Брюсселя?

- Да, проездом, - ответил посетитель, убеждаясь, что финансовые дела агрогородка плохи. Он предпочитал исполкомы, обставленные новой шведской мебелью Икея пинского древтреста.

Председатель хотел было спросить о цели приезда, но неожиданно для самого себя жалобно улыбнулся и сказал:

- Церкви у нас замечательные. Тут уже от Латушко приезжали, собираются реставрировать. Скажите, а вы сами тогда верили в будущее либерализации? Помните ли мятеж чиновников в Администрации против курса МВФ, потом отставки противников нового экономического и политического курса страны? Мы тогда на местах так переживали. За либерализацию, конечно!

- Смутно, смутно, - ответил посетитель. - В то героическое время, когда начинали, я был еще крайне мал. Я был дитя.

- Простите, а как вас по батюшке?

- Ах, как нехорошо! - подумал посетитель, который и сам путался в имени своего отца.

- Да-а, - протянул он, уклоняясь от прямого ответа, - теперь многие не знают имен героев начала либерализации. Угар нэпа. Нет того энтузиазма. Я собственно попал к вам в город совершенно случайно. Задержка с грантом. Остался без евроцента.

Председатель очень обрадовался перемене разговора. Ему показалось позорным, что он забыл имя такого человека. И ведь времени не так много прошло…

"Действительно, - думал он, с любовью глядя на воодушевленное лицо героя, - глохнешь тут за работой. Великие вехи забываешь".

- Конечно, я мог бы обратиться к любому ипэшнику, - сказал посетитель, - мне всякий в долг даст, но, вы понимаете, это не совсем удобно с идеологической точки зрения.

Последние слова он произнес с надрывом и мягко, без нажима перешел к делу. Он просил две-три минималки. Председатель, стесненный узкими рамками местного бюджета, смог дать только одну и три талона на обед в исполкомовской столовой "Патио".

Сын уложил деньги и талоны в глубокий карман серого в яблоках пиджака и уже собрался было подняться с розового пуфика, когда дверь поспешно растворилась, и на пороге ее показался новый посетитель.

- Кто здесь главный? - спросил он, тяжело дыша и рыская блудливыми глазами по комнате.

- Ну, я, - сказал председатель исполкома агрогородка.

- Здоров, председатель, - гаркнул новоприбывший, протягивая лопатообразную ладонь. - Будем знакомы. Сын…

- Кто? - спросил глава города, тараща глаза. - А вот же товарищ сидит - сын Николай.

И председатель в полном расстройстве указал на первого посетителя, лицо которого внезапно приобрело сонное выражение. Судьба давала только одну секунду времени для создания спасительной комбинации. На лице председателя появилась скверная улыбка.

И вот, когда второму сыну уже казалось, что все потеряно, с розового пуфика пришло спасение.

- Дима! - закричал первый сын. - Братик! Узнаешь брата Колю?

И первый сын заключил второго сына в объятия.

- Узнаю! - воскликнул прозревший Дима. - Узнаю брата Колю!

Счастливая встреча ознаменовалась хоккейными, столь необыкновенными по силе объятиями, что второй сын вышел из них с побледневшим от боли лицом. Брат Коля на радостях помял его довольно сильно.

Обнимаясь, оба брата искоса поглядывали на председателя, с лица которого не сходило уксусное выражение. Ввиду этого спасительную комбинацию тут же на месте пришлось развить, пополнить новыми, ускользнувшими от обывателя подробностями событий в кабинетах власти в 2010 году. Держась за руки, братья, не спуская льстивых глаз с председателя, погрузились в воспоминания.

- До чего удивительная встреча! - фальшиво воскликнул первый сын, взглядом приглашая председателя, примкнуть к семейному торжеству.

- Да, - сказал председатель замороженным голосом. - Бывает, бывает.

Увидев, что председатель все еще находится в лапах сомнения, первый сын погладил брата по темным, с признаками лысины кудрям, и ласково спросил:

- Что же ты мне так редко писал? Я очень беспокоился – за тебя, за страну!

- Занят был, - угрюмо ответил темноволосый. И, опасаясь, что неугомонный брат сейчас же заинтересуется, чем он был занят, вырвал инициативу и сам задал вопрос:

- А ты почему не писал?

- Я писал, - неожиданно ответил братец, чувствуя необыкновенный прилив веселости, - мэйлы заказные посылал тебе. У меня даже в айфоне в отправленных всё сохранилось.

И он полез в боковой карман, откуда действительно вынул айфон, но показал почему-то не брату, а председателю исполкома, да и то издали. – Боже, какой я дурак! Я же писал по прежнему твоему адресу @gov.by

Как ни странно, но вид отключенного китайского айфона немного успокоил председателя, и воспоминания братьев стали живее. Темноволосый вполне освоился с обстановкой и довольно толково, хотя и монотонно, рассказал содержание массовой брошюры "Восточное партнерство. Первые успехи страны". Брат украшал его сухое изложение деталями, настолько живописными – о разочаровании Европы в оппозиции, о присуждении Нобелевской премии мира отцу после его эффектной отставки, о том, кому первому пришла в голову идея референдума про НЭП - что председатель, начинавший было уже успокаиваться, снова навострил уши.

Однако он отпустил братьев с миром, и они выбежали на улицу, чувствуя облегчение. За углом исполкомовского дома остановились.

- Кстати, о детстве, -- сказал первый "сын", -- в детстве таких, как вы, я уничтожал, согласно Директивы №1. Из рогатки.

- Почему? - радостно спросил второй "сын".

- Таковы суровые законы жизни. Или, короче выражаясь, жизнь диктует нам свои суровые законы. Вы зачем полезли в кабинет? Разве вы не видели, что председатель не один?

- Я думал...

- Ах, вы думали? Вы, значит, иногда думаете? Вы мыслитель. Как ваша фамилия, мыслитель? Жан Жак Руссо? Марк Аврелий? Или, может, вы белорусская оппозиция конца 90-х годов прошлого – начала этого века?

Тот молчал, подавленный справедливым обвинением.

- Ну, я вас прощаю. Живите. Разрешите узнать ваше имя.

- Франак, -- представился темноволосый. Франак Балаганов.

- О профессии не спрашиваю, - учтиво сказал первый "сын", -- но догадываюсь. Вероятно, что-нибудь интеллектуальное….

- Смотрите, -- перебил Франак, указывая на зеленые глубины Бульвара Молодых Дарований. -- Видите, вон идет человек в шляпе?

-- Вижу. - Ну и что же? Это губернатор острова Борнео?

-- Это Анатолий, - сказал Франак. – Анатолий Паниковский - тоже Сын.

По аллее, в тени августейших лип, склонясь немного набок, двигался немолодой уже гражданин. Шляпа с рубчатыми краями боком сидела на его голове.

-- Как, еще один? Это становится забавным.

Третий сын подошел к зданию исполкома, задумчиво описал у входа восьмерку, взялся за поля шляпы обеими руками и правильно установил ее на голове, обдернул пиджак и, тяжело вздохнув, двинулся внутрь.

- Было у отца три сына… Нужно человека предостеречь.

- Не надо, - сказал Франак, -- пусть знает в другой раз, как первым нарушать конвенцию ОДС.